Читатель – газета: обратная связь.

ВОЗВРАЩЕНИЕ МЛАДШЕГО ЛЕЙТЕНАНТА ЦИМКИНА

Документальная история.

Рубэн Цимкин.

Фото из личного архива Якова Цимкина.

Благодаря усилиям участников латвийских поисковых отрядов «Патриот» и «Легенда», работников музея истории и прикладного искусства города Прейли, работников прейльской городской Думы, а также корреспондента «Часа» в ближайшее время на стене Памяти прейльского мемориала бойцам Советской Армии, погибшим при освобождении этого района от немецко-фашистских захватчиков, появится новая табличка.

На ней выгравированы имена и фамилии 13 бойцов 43-й гвардейской латышской дивизии – те самые имена и фамилии, которые по непонятным причинам в начале шестидесятых годов прошлого столетия «затерялись» в бумагах ответственных советских работников.

Спустя почти сорок лет память о героях Второй мировой войны, наконец, будет увековечена.

Началась же эта история – с обычного электронного письма в редакцию газеты «Час»...

Вступление в тему.

...Сейчас, когда я только начинаю готовить этот материал для печати, я отдаю себе отчет, что никакой это не журналистский материал. Возможно – наброски к документальной повести, которую я никогда не напишу. Слишком много «фактуры» в блокноте и на диктофоне – газетная полоса не вместит и десятой ее доли...

Это будет материал – о людях, наших современниках, о тех, с кем удалось хоть и коротко, но пообщаться в течение прошедшего лета, людях, о существовании которых я мог бы никогда не узнать, если бы ни еще один человек – Рубэн Цимкин, младший лейтенант Советской армии – а значит мог бы и не узнать, что даже в наше (хм-м... циничное? бездушное? бесчеловечное? прагматичное?) время живут люди потрясающие, люди фантастические и материал этот будет в первую очередь – о них.

Скорее всего, я назову их именами небольшие подглавки, чтобы они выделялись в газете на фоне исторических документов, фотографий и фрагментов переписки...

Вот, собственно, и все, что хотел я сказать в этом небольшом вступлении: мир – по прежнему – не без добрых людей...

Из письма бывшего рижанина Якова Цимкина в газету «Час».

«Уважаемая редакция!

Я уже много лет ищу могилу своего отца – Цимкина Рубэна Беньяминовича, погибшего в 1944-ом году в районе города Крустпилс, но пока – безуспешно.

Все, что знаю из прилагаемой к этому письму копии Извещения о его гибели – это то, что он погиб и был похоронен в деревне Тимушино, хотя в другом документе название места гибели звучит несколько иначе – хутор Тимушки.

К сожалению, никаких других данных об этих местах мне за многие годы поиска выяснить не удалось.

Если можете – помогите мне, пожалуйста, разыскать это место захоронения моего отца – хочется приехать в Латвию, чтобы, наконец, положить цветы именно туда, где покоятся его останки...

Посылаю вам 2 фотографии. На одной из них отец в госпитале после ранения (Орехово-Зуево 19 марта 1942 года), на другой – 1-ый слева – у газеты «ФРОНТОВИК», которую редактировал, а также – копию похоронного свидетельства, выданного моей маме.

С уважением и надеждой на Вашу помощь.

Цимкин Яков, житель Израиля».

Документ по имени «Похоронка»...

«Извещение. Форма № 4.

Ваш муж гв.мл.л-т в/службы ЦИМКИН Рубенис Бельянович (здесь и далее мы не раз еще столкнемся с ошибками в написании имени и фамилии нашего героя, а также целого ряда географических названий, происхождение которых так и останется непонятным – авт.) уроженец Горьковской области Воротынский район село Воротынец (тоже неясно, откуда взялась эта информация – авт.) в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество был убит 27 июля 1944 года.

Похоронен Литовская ССР Даугавский уезд Ворошевской волости д. Тимушино.

Старший лейтенант административной службы Вахрамов.

Подпись».

Хронология поиска. «В замкнутом пространстве»...

Беглого взгляда на карту Латвии, минутного прибывания в интернете и наличие толики здравого смысла оказались достаточными, чтобы понять: в современной Латвии географического пункта с названием «деревня Тимушино» нет. Впорочем, сведений и о «хуторе Тимушки» мною тоже найдено не было... Ворошевская волость? Даугавский уезд? Если авторы «похоронки» умудрились перепутать Литву и Латвию, то и здесь логично предположить, что уезд, скорее всего «Даугавпилский», а вот волость... Да и по сведениям Якова, Рубэн (или Рубенис?) Цимкин погиб в районе Крустпилса...

Было необходимо найти хоть какие-нибудь более точные данные... Но где это сделать?

...Звонок в военный отдел посольства России в Латвии... Факс на имя посла... Телефонный разговор с работником посольства...

– Да, есть такой. По данным сайта Министерства обороны России, гвардии младший лейтенант Цимкин Рубенис Беньяминович, переводчик 2 разряда 121 стрелкового полка 43 Латышской дивизии, вместе с еще тремя офицерами полка – командиром взвода, лейтенантом Яном Лапшансом, командиром 2-й стрелковой роты, старшим лейтенантом Виктором Круминым и командиром взвода, лейтенантом Григорием Шепелевым в 50 метрах южнее деревни Тимушки... Что еще известно: трое последних были после войны перезахоронены на Братском кладбище города Прейли, но в отношении Цимкина таких данных у нас нет... Пожалуй, это все, чем мы можем вам помочь...

...И снова – Тимушки... Несколько звонков в информационные центры, несколько разговоров с латвийскими историками ситуацию не прояснили.

Оставалось два варианта – или идти в архив, заказывать карту Латвии 40-х годов (мало вероятно, что хутор Тимушки будет на нее занесен, разве что – на какой-нибудь оперативной военной карте того времени, да и найдется ли такая?) или ехать в Прейли и постараться разобраться на месте. Ведь если останки трех других офицеров, первоначально захороненых «50 метров южнее» были перевезены на городском Братское, значит, скорее всего, хутор Тимушки должен находится где-то неподалеку от самого Прейли, логично?

Текла Бекеша,

работник музея истории и прикладного искусства города Прейли.

Ее имя и номер мобильного я получил, позвонив в Прейльскую волостную Думу. Объяснил, что и почему ищу, ожидал казенного ответа, мол: «Какие там советские офицеры? Какие Тимушки? У нас и без них забот невпроворот!». Но – нет. Женщина, дежурившая вечером на информационном телефонном номере очень внимательно меня выслушала.

Увы, о Тимушках в Прейльском районе она тоже ничего не знала, но...

– Вы обязательно поговорите с Теклой Бекеша, из музея истории! Если кто и сможет помочь, так это она...

– Я уже по дороге домой, но постараюсь завтра утром найти для вас какие-нибудь материалы, – с готовностью ответил мне женский голос на том конце трубки. – Как, говорите, фамилия офицера? Как называется хутор?

...Из Риги в Прейли около трех-трех с половиной часов езды. Выехав не очень рано, в прейльском городском музее истории и прикладного искусства я оказался к полудню и, честно говоря, совсем не надеялся, что сходу смогу получить обещанную информацию. Но оказалось, что Текла приехала в этот день на работу намного раньше и все утро провела в поисках интересующих меня материалов...

– Знаете, – едва поздоровавшись сообщила она, – Ничего утешительного. Перерыла все имеющиеся в нашем распоряжении бумаги бывшего городского военкомата, записи коллег – мы регулярно ездим по архивам и собираем любые сведения, касающиеся нашего города – не нашла ни фамилию «Цимкин» среди погибших при освобождении района, ни такого хутора... Вот, убедитесь сами.

И она положила передо мной на стол увесистый полноформатный журнал, на лицевой странице которого значилось:

«Именной список

похороненных военных

на территории Прейльского района Латвийской ССР.

Составлен 27 июля 1963 года».

– Несколько раз пересмотрела...

...Открываю этот исторический документ, в то время, как Текла продолжает звонить по разным телефонам – и в местное отделение полиции, и в волостную Думу, и просто своим знакомым, стараясь разыскать на пространствах Прейльского района хутор с нигде не фигурирующим названием – и скрупулезно, буква за буквой перечитываю имена и фамилии погибших советских солдат...

– Ян Алексеевич Лапшанс, проживал до войны в Даугавпилском районе, деревня Матеи (кстати, по данным сайта Минобороны России, проживавший до войны в Москве), есть... Виктор Францевич Крумин, 1915 года рождения (по данным того же подольского сайта – 1919 года рождения), тоже записан... Шепелев Григорий Елизарович, москвич (по данным сайта – уроженец Читинской области), внесен...

Все три офицера, погибших, по архивным данным минобороны России с Рубэном Беньяминовичем в один день – 27 июля 1944 года – и при освобождении одного и того же хутора (деревни) Тимушки в списке похороненных на территории Прейльского района есть. Позже Текла отведет нас к Мемориальной стене Братского кладбища в Прейли и мы увидим их фамилии, высеченные на металле...

Но младшего лейтенанта Цимкина в списке героически погибших мы нигде не найдем.

27 июля 1963 года (спустя ровно 19 лет с момента своей гибели, день – в день), а именно этим числом датируется «Именной список похороненных военных» (совпадение? мистика?) Рубэн Цимкин исчезает из реестра бойцов, погребенных в Прейльском районе.

Словно его и вовсе – никогда не было...

Из письма Якова Цимкина.

«...Что знаю я о своем отце? Очень немногое...

Родился он в 1908 году в Риге, в семье лесопромышленника. Языки общения в семье были: русский и немецкий. Папа окончил в Риге русскую гимназию, затем какое-то время работал со своим отцом – моим дедом – а затем и сам стал владельцем фанерного магазина-мастерской, которая находилась на улице Матиса (напротив «Детского мира»).

Отец любил спорт, увлекался волейболом, лыжами. Он был веселым, остроумным человеком, писал стихи и эпиграммы на друзей и недругов. Во время войны он присылал нам рисунки своего однополчанина со своими стихами. Мне запомнилось только одно двустишие: «Говорила Гретхен Фрицу: «Шли с востока горностай...», а дальше смысл был такой, что Гретхен получила вместо горностая – своего Фрица в гробу...

Будучи в буржуазное время бизнесменом, отец с пиететом относился к СССР, был подпольщиком, был знаком с Калнберзинем... Смутно помню, как по ночам отец слушал по радио Москвы...

В 1940 году, с установлением Советской власти, отца назначили директором деревообратывающей фабрики, которая находилась на улице Стабу...»

Хронология поиска. «В двух шагах от мистики».

...И все-таки Текла ее находит! Эту деревню. Точнее – этот хутор.

Нет, не помогла принесенная работником музея Сашей (Текла и его подключила к нашему поиску) карта Прейльского района буржуазного времени, не смогли помочь ни полицейские, ни думцы...

– Послушайте, – предположила Сильвия Ивановска, коллега Теклы по работе в музее, все это время прислушивавшаяся к нашим разговорам. – Я где-то слышала, что в Варкавской волости есть такой хутор с названием «Цимушки». Это, конечно, другая волость, но все-таки...

Текла снова берется за трубку телефона, делает несколько звонков – проходят томительные двадцать минут – и, наконец, я слышу, как она начинает с кем-то разговаривать по-латгальски... Перевод отдельных слов – угадывается: «Сколько? И четыре офицера? На вашем поле?»...

Текла Бекеша.

Фото автора.

Наконец, Текла кладет трубку и улыбается во весь рост.

– Повезло нам, – говорит она. – Действительно, есть такой хутор – Цимушки (позже, когда я расскажу в телефонном разговоре Якову о том, что его отец погиб при освобождении не «Тимушек», а «Цимушек», Яша скажет: «Просто мистика какая-то... Цимкин... Цимушки...»), там и сейчас живет одна женщина – Регина Брамане – которая хорошо помнит события июля 1944-го, это на их поле погибли советские солдаты, она даже сказала, сколько их там было похоронено и... В общем, она говорит, что они до сих пор там лежат... Давайте карту, я нарисую, как вам туда проехать!

Из письма Якова Цимкина. Июнь, 2008 год. Продолжение.

«...Эти годы я помню плохо, потому что был еще совсем маленьким...

В 1941 году, за несколько дней до вступления гитлеровцев в Ригу, мы с сестрой находились у бабушки с дедушкой в квартире на улице Лачплеша.

Мама бежала через весь город по Бривибас, чтобы забрать нас – сестру и меня... Помню, по улице шли отступавшие советские войска. С крыш и верхних этажей по ним и по всему, что двигалось, стреляли айзсарги. Мама потом рассказала, как видела такую картину: остановился советский танк, поднял вверх пушку и выстрелом снес сразу несколько верхних этажей – стрельба сразу же прекратилась...

В тот день нам удалось добраться до какого-то места, где нас ждал отец. Он посадил всех в автобус, увозивший жен и детей партийных и ответственных работников, а сам остался в Риге.

Он был большим оптимистом и патриотом, верил в мощь Советского Союза. Когда мы прощались, он сказал, что за 2-3 недели немцы будут разбиты и мы скоро встретимся...».

Регина Брамане, жительница дома Eži.

...От Прейли до хутора «Цимушки» минут эдак двадцать езды на машине по проселочным дорогам, поднимая густую серебристую пыль... Но вот, наконец, очередная петля пройдена, а вот и несколько обещанных Теклой Бекеша деревянных домов и указатель к ним: « Eži» – так теперь называются столь разыскиваемые мною «Тимушки»...

Деревянная ограда, ворота, телега... «Будьте добры, позовите, пожалуйста, Регину, это мы к ней, из газеты...».

Регина появляется в дверях дома, медленно идет в сторону редакционной машины, мы здороваемся, присаживаемся на деревянную скамейку... Восьмидесятилетняя сельская женщина признается: «Я уже забыла русский язык. Давайте будем говорить на латышском? Или на латгальском?».

Задаю свой первый вопрос: «Регина, скажите, пожалуйста, в каком, примерно, году к вам сюда приезжали, чтобы выкопать и отвезти в Прейли останки советских солдат?» и в этот самый момент на глаза Регины в первый раз наворачиваются слезы...

– Сразу после войны приезжали... Только солдатики эти – они там по-прежнему и лежат! В советские времена мой муж был военнослужащим и долгие годы они с сыном боролись за то, чтобы это кладбище хоть кто-нибудь привел бы в порядок и обслуживал. Но ничего у них с этим не получалось. Руководство района постоянно отвечало: останки солдат и офицеров из этой братской могилы все выкопаны и перезахоронены на братском кладбище в Прейли. Но на самом деле, если отсюда кого-то и забрали, то это была какая-нибудь часть останков, да и то их перевезли в Калупе, там тоже есть братское кладбище, а не в Прейли...

– Скажите, а сколько всего советских солдат было тут у вас захоронено? – спрашиваю я и с удивлением получаю мгновенный ответ, словно она все эти годы только и ждала, что кто-то приедет и задаст этот вопрос...

– Двадцать восемь солдат и четыре офицера.

– А когда, примерно, это сражение происходило? Если, конечно, вы сможете вспомнить... Ну, хотя бы – месяц? – снова вопрошаю я, на этот раз – чтобы проверить ее память и решить для себя, насколько можно доверять всему, что она уже мне рассказала и тому, о чем еще расскажет...

Ответ Регины чуть не валит меня с ног...

– Двадцать седьмого июля сорок четвертого года. Я все очень хорошо помню – мне тогда только исполнилось 16...

Из стенограммы разговора с Региной Брамане.

Регина Брамане.

Фото автора.

– В этот день мы оказались в самом центре войны, линия фронта проходила почти по Цимушкам: здесь у нас стояли немцы, а советские войска находились в километре отсюда...

Как-то, помню, пришел на хутор советский офицер. Я тогда еще очень удивилась: говорил хорошо по-латышски... Спросил, как дела? Потом спросил: где немцы? Я ему ответила, что немцы – прямо тут, только утром куда-то ушли с обозом...

Ну а потом начался настоящий бой.

– Многие хуторяне пострадали, трое соседей были убиты, 12 домов сгорели. Видите мой старый дом? Он тоже тогда полностью сгорел. Очень хорошо все помню, словно прошла только одна неделя... Потому что было тяжко. Я вообще хорошо помню то, что происходило давно. А то, что произошло недавно – помню намного хуже... Старость.

Так вот: после боя сюда на телеге свезли всех убитых советских солдат – собирали их прямо с того поля – и у поворота дороги были вырыты две ямы. Одна, солдатская – подлиннее, вторая, офицерская, намного короче. Офицеров положили отдельно, солдат – отдельно.

(Позже, когда ребята из поискового отряда «Патриот» начнут здесь раскопки, эти слова Регины не найдут подтверждения – яма с останками будет найдена только одна).

– Клали друг на друга, будто сельдь в банку... Многих хоронили с медалями... Откуда я все это знаю? Муж мой, на тот момент еще будущий, присутствовал при погребении и рассказал мне, что видел... Когда рассказывал – плакал (здесь Регина снова сама заплакала, продолжая говорить и утирать морщинистой рукой слезы). Говорил: обувь с них поснимали, чтобы живых обуть...

– Значит, в советское время никакой надписи, никакого обелиска на этом месте захоронения наших солдат – не было?

– Я же говорю: мы за это воевали с властью... Чтобы хоть какую-то оградку сделали и надпись... Нет, не было. И знаете что? Сначала могилка была с таким невысоким насыпным холмиком, но ровно через тридцать лет земля словно провалилась... Мистика... Соседи могут подтвердить...

– А не помните, когда именно происходило перезахоронение останков?

– Год, кажется, прошел (как потом выяснится, прошло не менее трех лет – авт.) – приехала похоронная команда, молодые ребята, покопали землю в месте, где офицеров хоронили, достали останки и повезли. Только не в Прейли, а в Калупе (чуть позже я побываю на Братском кладбище в Калупе, но фамилий солдат и офицеров, погибших у Цимушек на калупском граните не найду – авт.)...

...Мы еще немного разговариваем с Региной, а затем она просит свою своячницу – Луцию – проводить нас до места захоронения...

– Здесь недалеко, метров пятьдесят, где дорога сворачивает, в кустах... Там они и лежат, залдатыни... солдатики...

Коротко из истории 43-й Гвардейской Латышской стрелковой дивизии.

Сформирована 25 октября 1942 года путём преобразования 201-й стрелковой дивизии.

В ноябре-декабре 1942 года находилась на территории нынешней Новгородской области. С 28 декабря 1942 года участвовала в Демянской операции, в 1944 году в Ленинградского-Новгородской операции.

Несмотря на то, что дивизия создавалсь как национальная, на 1 июля 1944 г., к началу боев за Латвию, в дивизии было в процентах: русских 47, латышей 35,9, евреев 8,5, украинцев 2,1, татар 2,1, белорусов 0,9, чувашей 0,8 и представителей других национальностей 2,7.

18 июля 1944 года дивизия вступила на территорию Латвии.

Участвовала в Мадонской и Рижской операциях, в сентябре 1944 года вела тяжелые бои на рубеже Лиепини – Лиелкалне – Рацени.

После взятия Риги 13 октября 1944 года несла гарнизонную службу в городе...

«50 метров южнее хутора Тимушки».

...Мы идем с Луцией по песчаной дороге и подходим к высоким зарослям кустов, начинающимся от самого ее поворота. Стоп. Дальше – просто так не пройдешь. Заросли – они и есть заросли: ни тебе тропинки, ни тебе просвета, разве что – ползком?

– Там их могила, в глубине, – говорит Луция. – Много лет сюда никто уже не ходит, все заросло... Давайте попробуем с другой стороны?

Но и с другой стороны нас ждет другое испытание – метра на два в высоту непроходимая стена крапивы... С детства ничего подобного не видел, кожа сжимается при мысли, что стену эту приедется как-то преодолеть...

Луция видит мое замешательство и делает шаг первой – раздвигая обжигающие стебли голыми руками...

– Идите за мной, – зовет Луция и я, сгорая со стыда, шаг в шаг, пробираюсь через крапиву, прячась за спиной этой героической женщины...

Пятнадцать жалящих шагов...

Заросли обрываются резко. Перед нами – небольшой, метров пять на восемь овраг. Провалившаяся земля, поверх которой – высохшие до черноты листья каких-то нетипичных для леса растений...

– Пришли, – подтверждает Луция. – А это... Когда-то сюда, на могилку, приезжала мама одного из погибших... Кажется, из Узбекистана. Цветы посадила. Некоторое время хуторяне за ними ухаживали... Но теперь тут давно никого не было...

...Стою на самом краю «оврага», того самого, рукотворного, в чреве которого, вероятно, еще находятся останки ребят, погибших, освобождая Латвию. Не эту «официальную» Латвию, для которой они сегодня – «оккупанты», а ту, которая – вот этот самый лес, и то поле, и та дорога за кустами, и Регина Брамане, которая помнит о них все эти шестьдесят четыре года, и Луция, которая ведет к ним через горячие заросли, и Текла Бекеша, и я, и ты, и он...

Безусловно, теперь я знаю, что ответить семидесятилетнему Яше Цимкину на вопрос: «Где был похоронен мой отец?».

Наверное, можно окончить поиск... Но...

Что, если Регина действительно права и в этой земле по-прежнему покоятся человеческие тела, точнее, то, что от них осталось?

Из стенограммы телефонного разговора с Евгением, учителем из Прейли – хозяином земли в районе хутора Цимушки, на участке которого 27 июля 1944 были похоронены советские солдаты.

– Евгений, (рассказываю, по какому поводу звоню) мне необходимо ваше разрешение на проведение раскопок на вашей территории...

– Да, я знаю, там лежат солдаты... Конечно, копайте, перевозите, я согласен.

– Но у нас пока нет официального согласия местных властей (несколько раз пытался я созвониться с председателем Варкавской волости Антрой Вилцане, оставлял работнице Думы номер своего мобильного, объяснив, что хочу получить хотя бы усное разрешение на проведение раскопок, но – увы, никто мне так и не перезвонил)...

– Ничего страшного. Если кто спросит, то это я вас попросил там покопать, для хозяйственных нужд, а вы – нашли останки... Сам я, к сожалению, в эти выходные подъехать к вам не смогу... Но – полностью разрешаю. Надо солдат перезахоронить. Дело это – правильное...

Саша Борисов и его друзья.

Идут раскопки. Хутор Цимушки. 28 июня 2008 года.

Фото из архива поискового отряда «Патриот».

Эта подглавка могла бы быть длиннее всех.

Здесь я мог бы долго рассказывать о поисковом отряде «Патриот», о каждом его участнике в отдельности, о том, как в свободное от работы время они загружают в машину снаряжение, купленное на собственные деньги, сбрасываются на бензин и едут в любой конец Латвии, откуда поступил сигнал: «Возможно, здесь неизвестная солдатская могила...».

А потом проводят перезахоронение найденных останков, потому что каждый человек (ребята говорят: боец) имеет право после своей смерти на память о нем: обелиск над головой и цветы к подножию...

– Едем, пять человек, в Цимушки на два дня: субботу и воскресенье. Разрешение от Комитета Братских кладбищ на проведение раскопок получено, – чуть ли не по-военному рапортует Борисов. – Как только что-нибудь найдем – я вам сразу перезвоню...

...Уж и не знаю, когда в последний раз я с таким нетерпением ждал обещанного звонка. И он раздался довольно быстро, еще в середине дня...

Раскопки. Место проведения – хутор Цимушки. Дата – 28 июня 2008 года.

(Эту часть документальной истории я прошу людей со слабой нервной системой, людей впечатлительных или брезгливых – не читать).

Рассказывает Александр Борисов,

– В Цимушки мы приехали к восьми часам утра. Около 8.30 расчистили территорию, местные ребята помогли скосить траву... Для начала попробовали землю метровым щупом, но на глубине одного метра щуп ни во что не упирался... Когда сняли лопатой сантиметров десять земли и попробовали еще раз – раздался звук, характерный для попадания в скопление костей. Стало ясно: надо копать.

Земля здесь оказалась глинистой... Где-то на полутораметровой глубине – первые ярко выраженные останки: части рук, части ребер, но в основном попадалась глинистая жижа, перемешанная с осколками костей... Как я потом сообразил, это был тот верхний крайний участок захоронения, из которого тела бойцов уже когда-то изымались для перезахоронения... Но чуть ниже – четкие останки двух ног и полусгнившие фрагменты обуви: солдатских кирзовых сапогов и, по-видимому, американских ленлизовых ботинок...

К 17 часам первого дня мы остановились на глубине 1.6 метра, извлекши из земли фрагменты 6 бойцов... Шесть черепов, один из которых имел пролом диаметром сантиметров в десять – по-видимому, в голову солдату угодил осколок... Также нашли два проржавевших гвардейских значка – вещественные доказательства тому, что это действительно могила советских солдат. Часть офицерской портупеи и несколько частей солдатских поясных ремней...

Копать эту могилу еще глубже уже не надо было, так как лопата дошла до серовато-черного слоя, который, как правило, образуется на самом дне захоронения – здесь, на нижней границе вырытой могилы, скапливается жировая жидкость и другие продукты разложения, как бы говоря поисковику: все, дальше некуда, самый низ...

...Вечер и ночь с 28 на 29 июня мы провели на сеновали у Регины. Ее сын, Юрис, щедро угощал на правах хозяина деревенскими деликатесами... А мы ели и пытались понять, как такое может быть: Из 6 погонных метров этой братской могилы в первый день нами пройдены 4 с половиной, а останков – всего 6 из предполагаемых 28...

Но утро увенчалось находками: на последнем погонном метре захоронения найдены останки еще шестерых солдат... Как, опять-таки, стало понятно впоследствии, это был ранее никем не тронутый участок братской могилы: бойцы лежали друг на друге плотно, вповалку...

Понимаю, читателям такое может показаться дикостью, но я бы хотел, чтобы они поняли: во время войны гибло очень много народу и похоронные команды были просто не в состоянии вырывать могилу для каждого солдата... А значит, лучше лежать так, друг на друге, но в земле, чем где-нибудь в чащебе, чтобы кости твои растаскивало лесное зверье...

Еще в этот день мы нашли некоторые личные вещи, которые, очевидно, находились в солдатских карманах. Кожаный кисет с влажными остатками перегнившего табака, рядом – небольшое кожаное партмоне с прямоугольными нарезками газет – видимо, на закрутку. Прочитать что-либо оказалось невозможным, хотя на одном из них и угадывались несколько слов, напримиер, слово – «связь»... Еще были найдены два самодельных химических карандаша с ручками из гильз. Для чего делались такие ручки? Когда карандаш был уже почти весь исписан, боец втыкал его в гильзу и мог спокойно держать в руке и использовать грифель до самого последнего миллиметра...

Но самой удивительной находкой стала бритвенная система, напоминающая «жилет». В небольшой коробочке, проржавевшей с внешней стороны, в ее внутренней кожаной части, оказался разобранный бритвенный станок в идеальнейшем состоянии: все легко закручивается, хоть сейчас бери и – пользуйся...

12 маленьких гробов – 64 года спустя.

Раскопки. Хутор Цимушки. 29 июня 2008 года.

...Всего же Александр Борисов и его товарищи по «Патриоту» – Алексей Ботиков, Евгений Довгань, Герман Сорокин и Евгений Попов – ездили в Цимушки трижды.

Вторая поездка, во время которой они пытались разыскать еще одну – вторую (со слов Регины Брамане) могилу – оказалась безрезультатной.

Зато удалось встретиться и поговорить с 78-летним жителем Прейльского района Емельяном, который в 1948 году (ребята вычислили год математически, так как сам Емельян уже не мог вспомнить, когда именно это было) будучи 18-летним призывником оказался привлеченным к работам по эксгумации останков бойцов в Цимушках...

– Емельян рассказал, что условия работы были ужасающими, так как за четыре года глинистая почва не позволила телам разложиться... «Мы словно открыли консервную банку, где одна плоть была неотделима от другой», – вспомнал Емельян. – «Поэтому тела перегружали вилами... Клали в деревянные гробы... Сколько их было – не помню. А гробы складывали в грузовик, который оказался набит ими битком».

Видимо поэтому, считает Саша Борисов, эксгуматоры и не стали раскапывать всю братскую могилу, а ограничились только частью – сколько помещалось в машине гробов, столько бойцов и выкопали...

А куда эта машина потом их повезла 78-летний Емельян не знает.

– Скорее всего, не в Прейли, а в Калупе, где тоже есть Братское кладбище – считает он. – Во-первых, потому что Калупе к Цимушкам ближе, а во-вторых, в те годы Цимушки административно входили в состав именно Калупского района...

...В третий раз ребята из «Патриота» приехали на место захоронения советских солдат 27 июля 2008 года. На 64-ую годовщину их гибели.

Бережно перенесли найденные останки 12 воинов из полиэтиленовых мешков в 12 небольших деревянных гробиков, взятых в хозяйстве командира поискового отряда «Легенда» Талиса Эшмитса и привезенных на машине с собой из Риги. Сегодня эти гробики стоят на хранении у Евгения, хозяина участка той самой земли в Цимушках...

...Вероятно, что в одном из них – останки и младшего лейтенанта Рубэна Цимкина.

Из письма Якова Цимкина. Июнь, 2008 год. Окончание.

«...Что еще знаю я об отце? В составе Рабочей гвардии отец отступал в направлении Таллина и в конечном счете еще в 1941 году оказался в Гороховецких лагерях в Горьковской области.Там была сформирована 43 гвардейская латышеская дивизия, в которую он пошел добровольцем.

Хотя отец и был очень близко от нас (мы с мамой тоже оказались в Горьковской области – село Воротынец – где мама сначала работала уборщицей в столовой, затем в детском саду, в который ходили сестра и я. затем начала работать там воспитательницей и через какое-то время уже заведующей), нам друг о друге не было ничего известно... Нашел отец нас письмом только в начале 1942 года. Всю войну, до самой своей гибели, папа провел на передовой. Он участвовал в обороне и контрнаступлении под Москвой, тогда же и был ранен. По рассказам сослуживцев, отец состоял на должностях переводчика, политрука, командира
взвода... Был награжден медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», орденом Отечественной войны и, насколько я знаю, орденом Красной звезды (посмертно).

Рубэн Цимкин (первый слева).

Фото из архива Якова Цимкина.

У отца несколько раз появлялась возможность приехать к нам, в отпуск, но он написал маме, что не сможет смотреть в глаза своим солдатам, когда вернется из отпуска... «Вот кончится война, тогда и заживем!».

Пожалуй, это все, что смог я вспомнить о своем отце...

Цимкин Яков».

Из стенограммы телефонного разговора с Алдисом Адамовичем, председателем Думы города Прейли. Июль, 2008 год.

– Алдис, добрый день... (Представляюсь, рассказываю, по какому поводу звоню). Скажите, что необходимо сделать, чтобы восстановить справедливость и увековечить память о младшем лейтенанте Цимкине у вас в городе, на Мемориальной стене Братского кладбища?

– Я думаю, ничего особенного. Пусть сын напишет нам в Думу письмо с такой просьбой и еще нужны будут какие-то доказательства...

– Данных с официального сайта Министерства обороны России в качестве доказательств будет достаточно?

– Вполне.

Послесловие.

Сейчас – середина сентября, а значит документальная история, о которой я пишу, длится четвертый месяц...

Очень скоро, по-видимому, в конце этого месяца гробики с останками двеннадцати бойцов 121-го стрелкового полка 43-й Гвардейской Латышской дивизии в торжественной обстановке будут опущены в могилу на Братском кладбище в Прейли.

Там же, на Мемориальной стене, появится новая, свежая мраморная табличка с именами и фамилиями триннадцати советских военнослужащих (ее заказал все тот же Талис Эшмитс, а деньги на изготовление выделило Посольство России в Латвии) , погибших 27 июля 1944 года при освобождении хутора Тимушки (Цимушки).

По причинам, которые трудно понять, эти фамилии исчезли из списков отдавших свою жизнь героев, за что ретроспективное «спасибо» можно сказать работникам прейльского военкомата 60-х годов прошлого столетия («Никто не забыт, ничто не забыто»), а вернул их нашей Истории все тот же Александр Борисов, разыскав на сайте Минобороны России.

Прейли. Мемориал советским солдатам на городском Братском кладбище.

Пользуясь возможностью – публикую эти фамилии, взятые из «Именного списка безвозвратных потерь личного состава 121 Гвардейского стрелкового полка 43 Гвардейской Латышской Стрелковой дивизии за период с 27 июля по 28 июля 1944 года».

Может быть кто-то из вас знаком с родными и близкими этих солдат – передайте им «адрес» места, где покоятся их прадеды, деды и отцы, теперь он – известен: Прейли, городское Братское кладбище...

1. Расиньш Альберт Якубович / гв.ст.с-нт / команд.отдел.автомат./ г.р 1918 / урож. г. Бауска Латв.ССР / убит 27.07.1944

2. Каховский Алексей Львович / гв.с-нт / разведчик / г.р 1924 / урож. г. Двинск Латв.ССР / убит 27.07.1944

3. Коноплев Алексей Николаевич / гв.красн / стрелок / г.р 1925 / урож. Чув.ССР / убит 27.07.1944

4. Малахов Иван Васильевич / гв.красн / стрелок / г.р 1924 / урож. Ивановской обл. / убит 27.07.1944

5. Лещинский Станислав Францевич / гв.мл.с-нт / стрелок / г.р 1923 / урож. Режецкий уезд. Латв.ССР / убит 27.07.1944

6. Залялов Шайти Заитович / гв.красн / стрелок / г.р 1925 / урож. Тат.АССР / убит 27.07.1944

7. Зиатдинов Асхат Бореевич / гв.красн / зам.ком.отд.стрелок / г.р 1925 / урож. Тат.АССР / убит 27.07.1944

8. Борщевский Иван Августович / гв.красн. / санитар / г.р 1910 / урож. Красноярский кр. Емельянов р-он / убит 27.07.1944

9. Колдаев Степан Григорьевич / гв.ст.с-нт / ком.отд / г.р 1922 / урож. Амурской обл./ убит 27.07.1944

10. Прощин Сергей Петрович / гв.мл.с-нт / наводчик / г.р 1918 / урож. Казанской обл. / убит 27.07.1944

11. Сметанин Павел Алексеевич / гв.красн / подносчик / г.р 1925 / урож. Ижевский р-он. Коми.АССР / убит 27.07.1944

12. Юсупов Яхябек / гв.с-нт / ком.отд / г.р 1924 / урож.г.Самарканд / убит 27.07.1944

13. Цимкин Рубэн Беньяминович / гв.мл-л-нт / переводчик / г.р.1908 / урож.г.Рига / убит 27.07.1944

...А вчера мне в очередной раз позвонил Яша Цимкин и сообщил, что берет билет на самолет в Ригу... Семидесятилетний сын своего героического, навсегда оставшегося тридцатишестилетним, отца.

Вот, пожалуй, и все.

______________

Евгений ОРЛОВ,

журналист газеты «Час».

Рига – Прейльский район


                                           Продолжение этой истории ЗДЕСЬ

.