Творческий портал-содружество Gazeta.lv Нас уже 13013 участников
20 августа, 12:05  
    Рейтинг
    26
    plus 1 minus 1
 
Знамя номер пять

В мае 1945 года маршалу Жукову представили почти четыре десятка кандидатур воинов, достойных звания Героя Советского Союза за мужество и отвагу, проявленные при штурме рейхстага и водружении на нем Знамени Победы. Однако полководец с утверждением списка не спешил. Наверное, чтобы никого не обидеть: каждый, штурмовавший Берлин, был достоин звания Героя...

 

Только через год – 8 мая 1946 года был обнародован Указ Президиума Верховного Совета СССР «О присвоении звания Героев Советского Союза офицерскому и сержантскому составу Вооруженных Сил СССР, водрузившему Знамя Победы над рейхстагом в Берлине». А через неделю – 15 мая – на свет появился еще один указ по этому же поводу с дополнительным списком Героев.

Но и он, как свидетельствует послевоенная история, оказался не полным. В борьбу за восстановление истины, кто же отличился при штурме фашистского парламента, вступает уже третье поколение исследователей.

О чем рассказал генерал

Судьба символа Великой Победы, по мнению многих, оказалась запутанной похлеще, чем сюжет иного детектива. Множество книг и статей, появившихся после войны, нередко противоречат друг другу в том, откуда появился победный стяг, кто и в какое время водрузил его над логовом фашизма.

Историки полагают, что словосочетание «Знамя Победы» впервые прозвучало 6 ноября 1944 года на торжественном заседании Моссовета, посвященном 27-й годовщине Октября. На нем Сталин закончил свое выступление призывом «добить фашистского зверя в его собственном логове и водрузить над Берлином Знамя Победы».

Но мало кому известно, что в июле того же года этот призыв прозвучал на востоке Латвии, неподалеку от поселка Зилупе, только что освобожденного от немецких оккупантов, на митинге местных жителей и солдат Красной армии.

Наступательные бои в Латгалии вели соединения 3-й ударной армии. Недавно, разбирая свой журналистский архив, я перелистал блокнот с записями 1984 года и обнаружил среди них беседу с рижским военным историком генералом Сергеем Ивановичем Портновым. Страна тогда готовилась к встрече 40-летия Великой Победы. Готовилась к этому и пресса. Газета «Известия» ввела рубрику «Неизвестные страницы войны», предложенную мной, тогдашним собкором по Латвии. Для нее и предназначалась беседа с С. И. Портновым.

В июле 1944 года южнее Зилупе, рассказывал генерал, скопилось около тысячи гитлеровских солдат, отброшенных с передовых позиций и оказавшихся в окружении. Им противостояла 150-я стрелковая дивизия, отличившаяся в боях при освобождении станции Идрица в Себежском районе, за что ей было присвоено звание Идрицкой. Окруженного противника бойцы дивизии уничтожили, и командир 79-го стрелкового корпуса вывел ее во второй эшелон на заслуженный однодневный отдых. Вечером 18 июля в соединение приехал член Военного совета армии генерал-майор А. И. Литвинов. Он предложил командиру дивизии В. М. Шатилову в связи с успешным вступлением на латвийскую землю провести митинг свободных от несения службы бойцов и пригласить на него местных жителей.

Митинг состоялся. Член Военного совета поблагодарил бойцов и командиров за образцовое проведение операции, проявленную отвагу и призвал воинов не ослаблять темпов наступления, поздравил местных жителей с освобождением от фашистской неволи и пожелал им успеха в восстановлении мирной жизни.

На митинге выступили: командир 756-го стрелкового полка подполковник Ф. М. Зинченко, командиры батальонов С. А. Неустроев, К. Я. Самсонов, В. И. Давыдов и младший сержант М. В. Кантария. Их выступления сводились к одному – в Латвии мы разгромим гитлеровцев, а окончательно добьем фашистского зверя в его берлоге – Берлине. (ЦАМО РФ, ф. 242, оп. 2016, д. 108, л. 511-516). На следующий день 150-я ушла с боями на запад, а отчет с митинга напечатала дивизионная газета «Воин Родины».

С генералом Портновым мы пришли к выводу: путь Знамени Победы к рейхстагу начинался на латвийской земле, у поселка Зилупе. А главными знаменосцами были Сталин, Жуков и расторопный член Военного совета 3-й ударной армии А.И. Литвинов. 150-я участвовала в Рижской операции, а ноябрьские бои провела в Курземе. За боевые заслуги на территории республики соединение наградили орденом Красного Знамени. С декабря 1944 года дивизия воевала в Польше, затем, перейдя границу Германии, завязала бои на подступах к Берлину. Символично, что первые выстрелы из орудий, возвестивших о начале Берлинской операции, были произведены артиллерией 3-й ударной армии.

Девять знамен

...После речи Сталина, в январе 45-го на московской фабрике строчно-вышивальных изделий № 47 был изготовлен образец Знамени Победы. В центре полотнища – большой герб СССР, над ним – орден Победы, внизу – надпись «Наше дело правое – мы победили». По каким причинам это полотнище не стало Знаменем Победы, до сих пор остается загадкой, поделился недавно своим мнением на страницах «КП» старший научный сотрудник Центрального музея Вооруженных сил Аркадий Дементьев. Видимо, в Ставке о «символе Победы» просто забыли.

Зато не забыли об этом в наступающих войсках. Накануне Берлинской операции встал вопрос – где именно установить Знамя Победы? 9 апреля 1945 года член Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Телегин и начальник политуправления фронта генерал-лейтенант Галаджев запросили по оперативной связи Москву: где в Берлине водрузить алый стяг Победы? Москва ответила: «Ждите». Через некоторое время пришло сообщение, что этим объектом является здание немецкого парламента – рейхстаг. Это было решение Сталина.

Все армии, наступавшие на Берлин, получили задание заранее подготовить по одному знамени для водружения над поверженной столицей врага.

Предприимчивый генерал А. И. Литвинов распорядился изготовить не одно, а девять знамен – по знамени на каждую дивизию своей армии. Изготовляли полотнища в армейском Доме Красной Армии – было такое фронтовое подразделение. Руководил этим делом майор Голиков. Шили флаги из обыкновенного красного ситца. Художник Бунтов рисовал серебряной краской эмблемы (пятиконечная звезда, серп и молот), а на обратной стороне, вблизи древка, наносил номера с 1-го по 9-й. Киномеханик Габов изготовил древки и прибил к ним обыкновенными гвоздями полотнища. Древки венчали металлические наконечники (явно от оконных карнизов для гардин). В ночь на 22 апреля все флаги от имени Военного совета армии были вручены представителям стрелковых дивизий. Флаг № 5 передали командиру 756-го полка Зинченко (первому оратору на митинге в Зилупе).

Обещания надо выполнять

В итоге ожесточенных боев наши войска в конце апреля прорвали оборону центрального сектора Берлина. С севера к нему вышла 3-я ударная армия. Ее 79-й стрелковый корпус, овладев районом Моабит, подошел к реке Шпрее у моста имени Мольтке. Отсюда открывался кратчайший путь к рейхстагу. В ночь на 29 апреля мост захватили бойцы батальона капитана С. А. Неустроева из 756-го полка 150-й дивизии и батальона старшего лейтенанта К. Я. Самсонова из 380-го полка 171-й дивизии. Спустя некоторое время на левый берег Шпрее были переброшены остальные подразделения этих ударных полков, а также 525-й полк 171-й дивизии вместе с орудиями сопровождения, танками и фугасными огнеметами. Мощный огонь обрушился на укрепления противника. Вскоре наступавшие оказались всего в 300 метрах от рейхстага. Ободренные успехом, воины решили начать его штурм. Но сходу овладеть этим массивным, упорно обороняемым эсэсовцами зданием не удалось. Пришлось готовиться к повторному штурму на следующий день.

Ранним утром 30 апреля перед решающим боем на командный пункт комдива Шатилова пробрался генерал А. И. Литвинов. Его приходу никто не удивился – Литвинов часто появлялся в наиболее напряженные моменты сражения. Удивились его вопросу, который он задал командиру дивизии: «Василий Митрофанович, а ты помнишь наш прошлогодний митинг в Латвии? Твои воины обещали добить фашистского зверя в его берлоге и водрузить над Берлином знамя Победы. Живы ли они?» – и протянул командиру номер дивизионной газеты с отчетом о митинге в Зилупе. «Командир полка Зинченко точно жив и недавно получил повышение в звании, стал полковником. Сейчас я его приглашу на КП».

Зинченко, бегло просмотрев заметку, улыбнулся: «Все ораторы живы и здоровы. А батальон капитана Неустроева ближе всех закрепился на подступах к рейхстагу». Тогда член Военного совета предложил организовать особую группу для водружения знамени № 5 над рейхстагом, а знаменосцами назначить разведчиков сержантов Кантария и его боевого товарища Михаила Егорова. Покидая КП, Литвинов пожелал всем успеха и попросил: «С водружением знамени, однако, не спешите. Поберегите знаменосцев. Сначала обеспечьте им дорогу, а потом отправляйте наверх...»

Знамя над рейхстагом

Бой, разгоревшийся утром 30 апреля, был исключительно упорным. И второй штурм немцы сумели отбить, удержались на первом этаже рейхстага. С каждым часом напряжение нарастало. Шатилову и Зинченко, откровенно говоря, было не до знамени № 5, хотя в дыму разрывов снарядов и мин, клубах пыли сначала на ступнях главного входа, потом у его двери, даже на массивных окнах все чаще появлялись алые стяги и флажки, доставленные сюда атакующими бойцами. Третий, решающий, штурм назначили на 18 часов. Ударные группы из батальонов В. И. Давыдова и С. А. Неустроева во главе с А. П. Берестом, К. В. Гусевым, И. Я. Сьяновым, а также группа майора М. М. Бондаря, капитана В. Н. Макова, лейтенанта Рахимджана Кашкарбаева и других ворвались в здание. Заалели флаги лейтенанта Кашкарбаева и рядового Г. П. Булатова, младшего сержанта М. В. Еремина и рядового Г. К. Савенко, многих других бойцов. Когда младший сержант П. Н. Пятницкий был сражен на ступенях рейхстага, его флаг подхватил младший сержант П. Д. Щербина.

В рейхстаге завязались жаркие схватки за каждый этаж, за каждую комнату. Сержанты М. А. Егоров и М. В. Кантария прокладывали себе путь наверх огнем из автоматов и гранатами. Мелитон Кантария писал в своих воспоминаниях: «Нам с Михаилом Егоровым надо было во что бы то ни стало найти путь наверх – ведь знамя должно развеваться на куполе! Ищем лестницу. Вот она, справа, но там гитлеровцы, забрасываем их гранатами, гоним наверх, но и у нас не обходится без потерь». Знаменосцев вел вперед заместитель командира батальона по политчасти лейтенант Берест, их охраняла группа автоматчиков под командованием сержанта Щербины. Знаменосцам удалось добраться до чердака, но дальше путь преградила разбитая лестница. Кантария разыскал где-то деревянную стремянку. Дальнейшее, по свидетельству Михаила Егорова, происходило так:

«Карабкаемся все выше и выше. Под нами – бездна. Даже легкое ранение – и конец. Когда знамя у Кантарии, я лезу позади него, потом он передает знамя, пропускает меня вперед. Для надежности и чтобы освободить руки, древко просовываем за ремень. От дыма и копоти нечем дышать, горло разрывает кашель. Постепенно наваливается усталость, ноги деревенеют, а до вершины купола еще несколько метров. Попробовали привязать знамя к ребру, но переплеты мешали полотну развеваться. Нет, говорю Мелитону, так нашего знамени, наверно, никто не увидит, давай двигаться дальше. На самом верху купола была небольшая площадка. Вокруг нее столбики натыканы, торчат сантиметров на пятьдесят. И посредине столбик такой же. Я говорю Мелитону: давай к этому столбику знамя привяжем. Пригляделись, а это металлические трубки, и диаметр у них как раз такой, как у древка (потом выяснилось, что фашисты в них по праздникам свои знамена вставляли). Просунули мы древко в центральную трубку, проверили, хорошо ли держится. На всякий случай еще моим ремнем закрепили».

Что было потом, Кантария запомнил на всю жизнь: «Площадка хоть и маленькая, но места для двоих хватило. Легли, отдыхаем. Знамя между нами полощется на ветру».

Забытые герои

...После падения рейхстага списки отличившихся при водружении Знамени Победы в 3-й ударной армии готовили до 15 мая. Ни Егорова, ни Кантарии в них не оказалось! Начальство, видимо, полагало, что путь наверх в ночь на 1 мая для них был уже безопасным. Даже к ордену не представили. Они не обиделись, никому не жаловались – после долгожданной победы радовались наступившему миру и тишине.

Из бесславия их неожиданно вызволил... маршал Жуков! В конце мая в Берлин сообщили, что Сталин решил отметить великую всенародную Победу парадом на Красной площади. Командовать им вождь поручил Г. К. Жукову. На него возлагалась и вся подготовка к мероприятию. По намеченному сценарию открывался парад маршем знаменосцев с алым стягом Победы в руках – с тем самым армейским знаменем № 5.

Жуков срочно позвонил командарму Кузнецову и попросил подготовить к поездке в Москву тех воинов, которые добрались до вершины рейхстага. «К званию Героев они у вас представлены? Нет? Так представьте немедленно!» – на высокой ноте маршал закончил разговор. Так 31 мая 1945 года Егоров и Кантария последними пополнили список особо отличившихся. А фамилию Береста, по свидетельству генерала Телегина, Жуков якобы вычеркнул со словами: «Хватит нам политработников».

«Подредактированный» стяг

Знамя Победы, побывавшее под огнем, с дырами от пуль почистили и подкрасили ввиду предстоящих праздничных событий. По распоряжению начальника политотдела дивизии Артюхова на полотнище № 5 добавили надпись: «150 стр. Ордена Кутузова II ст. Идриц. див». За это самоуправство Артюхов получил нагоняй от генерала Литвинова. А перед путешествием в Москву на знамени еще были сделаны добавления к уже имеющейся надписи – «79 Ск», а затем еще и «3 УА 1 БФ» (3-я Ударная армия, 1-й Белорусский фронт).

20 июня на личном самолете командующего 16-й воздушной армией С. И. Руденко знамя торжественно проводили в Москву. Его сопровождали Михаил Егоров и Мелитон Кантария, начальник политотдела 3-й ударной генерал-лейтенант Федор Лисицин, командиры батальонов капитан Степан Неустроев и старший лейтенант Константин Самсонов, старший сержант Илья Сьянов.

Вот воспоминания об этом событии комбата Неустроева, записанные журналисткой Анной Севастьяновой: «Нашу дивизию из Берлина вывели на отдых. И куда бы вы думали? На дачу Геринга... Территория огромная: три озера, дачные домики, очень большой – не зоопарк – заповедник, огороженный стальной сеткой, высотой метра 2– 2,5. Чего там только не было: и фазаны, и пичужки какие-то, и кабаны, и лоси. И вдруг – собирайтесь в Москву для участия в параде Победы. Как говорится, нет предела радости – от гордости грудь распирает. 20 июня специальным самолетом отправили в Москву. 23-го – генеральная репетиция на центральном аэродроме в Москве. Нас туда привезли. Я Знамя Победы держу в руках. Мы должны были идти впереди всего парадного шествия. Трудно описать свое состояние в этот момент: строевой подготовкой я не занимался, под музыку не ходил – оканчивал ускоренное военное училище, четыре года фронта, пять ранений – ну какая там строевая подготовка... Я прошел до конца взлетной полосы. По боковой дорожке вдруг подъезжает ко мне какой-то полковник на «виллисе» и передает слова маршала Жукова, что завтра на Параде Победы Знамя выставляться не будет... Знамя я отвез в Центральный музей Вооруженных Сил, сдал начальнику на вечное хранение и взамен в штабе получил гостевой пропуск на парад.

Знамя Победы на парад не выставлялось, хотя в исторической и мемуарной литературе пишется, что 24 июня 1945 года оно открывало Парад Победы, и несли его я, Егоров и Кантария. Это объясняется тем, что писавшие использовали план проведения парада, где действительно было оговорено наше участие.

Первый раз Знамя Победы выставили на парад в 1965 году – на 20-летие Победы. Его нес Костя Самсонов – тогда он был полковником, ассистентами были Егоров и Кантария. Второй – в 1985 году, на 40-летие Победы. Знаменосцев было пятеро – маршал авиации Скоморохов, полковник Фоменко, Кузнецов Николай Иванович, Павел Андреевич Литвиненко и я».

Сталин ни в одном своем докладе или приказе больше не вспоминал о Знамени Победы. Но, наверное, не без его согласия появился приказ о присвоении звания Героев 8 мая 1946 года (высшую награду родины получили все выступавшие на митинге в Зилупе и еще сержант М. Егоров). Вполне вероятно, что в подготовке этого приказа не обошлось без содействия неутомимого генерала А. И. Литвинова.

Еще один знаменосец был удостоен звания Героя в XXI веке – А. П. Берест, трагически погибший в 1970 году при спасении ребенка из-под поезда.

60-летие нашей общей Победы торжественно отметила и Украина. 6 мая 2005 года в Киеве был опубликован Указ президента В. Ющенко. В нем говорится: «За боевую отвагу в Великой Отечественной войне 1941– 1945 годов, личное мужество и героизм, проявленные в Берлинской операции и водружении Знамени Победы над рейхстагом, постановляю: присвоить звание Героя Украины с вручением ордена «Золота зiрка» лейтенанту Бересту Алексею Прокоповичу (1921– 1970 г.г.) – уроженцу села Горяйстивка Ахтырского района Сумской области (посмертно)». // Евгений Вострухов, «Час»

P. S. Опубликовать беседу с генералом Портновым до юбилейной даты «Известия» в 1985 году не успели. А потом мои коллеги, наверное, посчитали, что уж слишком далеко от скромного латвийского поселка до Берлина... Зато сегодня читатели «Часа» стали первыми, кто познакомился с теми судьбоносными страницами истории. Их замолчать, переписать, извратить невозможно.


Источник: chas-daily.com

1. Пожалуйста, оцените эту публикацию: « + » или « » в блоке «Рейтинг».

2. Если публикация понравилась – рекомендуйте ее друзьям:
нажмите на лого вашей соцсети в блоке
«Рассказать другу».

3. Это поможет нам сделать этот портал интереснее. Спасибо!
← Вернуться

09:25  26.11.07
Разместил p15
Теги: война
Рассказать другу  
Комментарии Кто голосовал Похожее


   
Gazeta.lv теперь на facebook, подписывайтесь!
Призы лучшим
Vizitki.lv: Компьютерное макетирование
   
Реклама
загрузка...
   
 
Наши партнеры
   
Реклама
загрузка...
   
Новости партнеров
   
Реклама
загрузка...
   
О сайте Краткие правила Связь с нами Авторские права Реклама на сайте